Анастасия

Анастазья. Анастасия. "Поддельная русская", как мы с Аней, истинные русские, ласково ее называем. И просто красавица. Наконец-то я имею возможность поделиться с вами этими снимками.

"Жизни даль распахнув мне настежь, 

Ты явилась, весны красивей.
Птицы в небе щебечут: "Настя",
Травы вторят: "Анастасия".
Счастлив я, покоренный властью
Этих глаз васильково-синих.
Губы с нежностью шепчут: "Настя",
Сердце вторит: "Анастасия".

Я хочу, чтоб эта песня,
Эта песня не кончалась,
И, ее услышав, ты спросила:
"Не мое ли имя прозвучало?"

Это может во сне присниться,
И оставить свой след навечно,
Как поток золотой пшеницы
Тихо льется тебе на плечи.
Каждый сам выбирает счастье.
Об одном бы судьбу просил я:
Ты отдай мне в невесты Настю,
Дай мне в жены Анастасию!

Я хочу, чтоб эта песня,
Эта песня не кончалась,
И, ее услышав, ты спросила:
"Не мое ли имя прозвучало?"

"La vie en rose" или розовое утро

Именно эти слова песни: "...Я вижу жизнь в розовом свете..." пришли мне в голову, когда я проснулась утром в пятницу и выглянула в окно. 

Прозрачный туман, подсвеченный встающим солнцем, волнами розовой органзы окутал город. Замер, едва касаясь черепичных крыш, прилег на хрупкие ветки деревьев, приласкал освЕщенные и освЯщенные этим благодатным утренним солнцем стены домов. А с противоположной стороны, на фоне свинцовой тучи, радуга, как райский мост, раскинулась над кампусом. 

И столько нежной, недолговечной красоты было в этом невероятном розово-радужном утре, что горло сдавило, и слезы подкатили к глазам. (Становлюсь сентиментальной, что поделать! :) )

А город просыпался, просыпались жители... и даже представить не могли, каково это - видеть утро в розовом цвете.

Два брата (Довиль, Трувиль)

 Противоугонная табуретка

 С этим котиком я уже встречалась...в Париже, год назад! 

Вот он: http://data22.gallery.ru/albums/gallery/43208-b18e3-65833929-m750x740-u826b2.jpg

Два городка расположились на самом побережье. Их можно было бы назвать одним городом (настолько они близки!), но волею судеб они навеки обречены глядеть друг на друга с противоположных берегов реки. Они — близнецы. Их даже зовут похоже — Довиль и Трувиль. Но, как и все близнецы, они совсем разные по характеру. Довиль — пухлощёкий карапуз, спокойный, чуть трусоватый, опасающийся любого рода шалостей и авантюр, этакий увалень. И, само собой, любимчик своих родителей. Трувиль — непоседа, который и минуты не может посидеть на месте, живой и подвижный, которого хлебом не корми — дай вытворить что-нибудь этакое. Вот и сейчас он, совсем без опаски, карабкается на холм, расставляя на нем свои домики и разбивая сады.

Я познакомилась с близнецами утром понедельника. Как и все дети, в столь ранний час они не проявили особого энтузиазма от знакомства. Поэтому у меня была редкая возможность отстраниться от объятий (в которые меня неизбежно заключают здешние города) и понаблюдать за будничным городом со стороны.

Утро — серое, но предвещающее ясные, солнечные послеобеденные часы. Холодно! Ледяные руки воздуха потихоньку, ниточку за ниточкой, вытягивают из меня тепло дыхания. На улицах — ни души, все разъехались по офисам. Понедельник, как никак.

С первого взгляда влюбляюсь в «трувильскую» архитектуру — пряничные домики с глазурованной черепицей, резные ставни всех цветов и фактур... Все это очень напоминает мне Кабур, про который я уже рассказывала.

Променада как такового нет. Есть широченный песчаный пляж и бесконечно длинный деревянный настил, по которому так приятно идти. Море цвета стали, спокойное и безмятежное. И высоко над головой, как истеричные рыночные торговки, кричат чайки.

Ловлю себя на мысли, что не хочу доставать фотоаппарат из сумки — видимо, ударно поработав на выходных, получила-таки передозировку фотографиями, и они «180тиштучным» камнем висят на моей шее.

Но оно и к лучшему. У меня есть возможность расслабиться и посмотреть вокруг своими глазами, а не через глазок видоискателя. И я впитываю в себя по максимуму этот холод, эти шикарные дома состоятельных парижских курортников, эти сомкнутые ставни, это ощущение сна, окутывающее все вокруг.

Не удержавшись, все-таки делаю несколько снимков, чтобы не быть совсем уж голословной. И наконец нахожу самую верную ассоциацию: Трувиль похож на наш Светлогорск. Такой же курортный, такой же «рельефный», с холмистым ландшафтом и красивыми домиками, с улочками, взбирающимися вверх на холм и сбегающими вниз с него.

А Довиль не произвел на меня абсолютно никакого впечатления. Разве что в памяти осталась местная «аллея славы», где вместо именных звезд, вмонтированных в мостовую — именные пляжные кабинки для переодевания, которые удостоились чести лицезреть звездные телеса.

Вот такие разные получились близнецы. А, может, это только мое восприятие сделало их такими разными. Как бы то ни было, их объединяет одно — города начинают украшать к Рождеству. И я могу вообразить, как это будет сказочно красиво. 

И имя ей - любовь

 Мои преподаватели: Сильви и Мишель

...Танцевальный зал с зеркальной стеной, паркетный пол, приглушенный свет, музыка, кружение пар и ночь за окном. Это - почти бал, это — милонга. И я, почти как Золушка, ощущающая нереальность, сказочность происходящего вокруг.

С первых минут, с первых нот забываешь о том, что есть в этом мире еще что-то помимо этого зала, помимо этого танца. Очевидно, все участники милонги испытывали подобное чувство, потому что волны любви, любви к танцу, расходились вокруг меня, окутывая дымкой необыкновенного счастья.

Человек 30 танцоров, средний возраст лет 45-50. Они оставили все дела и самих себя, будничных, за дверями зала, надели одежду, которую не надевают каждый день, с трепетом и предвкушением достали из холщовых мешочков обувь, не предназначенную больше ни для чего, кроме танго — и растворились в ритмах и движениях.

А я сидела с камерой в руках и не могла глаз отвести от них. Какое же удовольствие разглядывать их лица! Сосредоточенные, сконцентрированные на выполнении каждого движения или наоборот, счастливо-расслабленные, отдавшиеся во власть интуиции и чувств... И шорох скольжения ног по паркету — как лучшая «приправа» к танго, какую только можно вообразить.

Я сидела и непроизвольно улыбалась, не беспокоясь о том, кто что подумает. И носки моих туфель едва заметно отсчитывали такт и шаги. И мне кажется, что я была бы счастлива уже тем, что смогла попасть на этот вечер, что получила возможность прикоснуться к этому таинству... Но чудеса случаются, и Золушке удалось потанцевать на заветном балу!

Я забыла о том, что, по сути, еще ничего не умею. Забыла о том, что все здесь — танцоры со стажем. Я забыла обо всем. Закрыла глаза и позволила музыке, интуиции и партнеру направлять меня. И ноги сами, помимо моей воли (и знаний-умений), вели меня в нужном направлении, делали фигуры, которые я и вообразить не могла. И я поняла, что самое важное в танго — не отличное знание. Главное — умение чувствовать: обостренно, болезненно, на грани... Главное — умение открыться и довериться партнеру, пускай всего на танец, и выстроить с ним связь, которая позволит двум телам оторваться от паркета и парить, лишь слегка касаясь земли, под музыку, имя которой — любовь.