Первое танго в Париже

Знойный городской воздух, разогретый июльским солнцем, ложится на уставшие плечи и ласково гладит волосы. Вечернее небо очищается от облаков и припудривается нежно-персиковыми румянами. Совсем рядом со мной ластится к набережной серебристая Сена. А в небольшом алькове на набережной танцуют пары. Еле слышен шорох ног, мерцают гладкие, отполированные сотнями "па" камни и мелькают танцевальные туфли с белым налетом (виной тому специальная мастика, которой пользуются тангеро). Чуть печальные мотивы танго разносятся над городом, перекрывая собой все его шумы и отсекая суматоху. Ничего не существует больше, кроме этого алькова, этой музыки и этих танцоров. Какое-то время я просто наблюдаю за всем происходящим, слегка отрешенно, и наслаждаюсь нехитрым пикником. Но инстинкты берут свое, и я спускаюсь чуть ближе к площадке, давая тем самым понять партнерам - я открыта для приглашения. И недолго длится ожидание. Буквально пара минут, и я уже растворяюсь в танце и в движениях. Мое первое танго в Париже.

Две репетиции

В пятницу я смогла поприсутствовать сразу на двух репетициях. Первая - танец моих преподавателей танго, которые готовятся к предстоящему выступлению. Вторая - репетиция светового шоу на стенах мэрии. И я до сих пор под впечатлением.

Глядя на Мишеля и Сильви, танцующих в отражении оконных стекол, не могла избавиться от ощущения, что они танцуют на хрупких и уже обнаженных ветках деревьев. Хочется верить, что фотографии могут хоть немного передать это ощущение.

А световое шоу... Это что-то космическое, в прямом смысле этого слова. Не буду раскрывать все секреты... Лучше в следующий раз сфотографирую все "световые сцены" поэтапно. Скажу лишь, что, глядя на все происходившее, я чувствовала себя маленьким ребенком, попавшим в сказку. Стояла, широко раскрыв глаза, и восторг переполнял меня.

Два разных события, две разных репетиции. Но ощущение прикосновения к чему-то очень сокровенному - в обоих случаях. 

И имя ей - любовь

 Мои преподаватели: Сильви и Мишель

...Танцевальный зал с зеркальной стеной, паркетный пол, приглушенный свет, музыка, кружение пар и ночь за окном. Это - почти бал, это — милонга. И я, почти как Золушка, ощущающая нереальность, сказочность происходящего вокруг.

С первых минут, с первых нот забываешь о том, что есть в этом мире еще что-то помимо этого зала, помимо этого танца. Очевидно, все участники милонги испытывали подобное чувство, потому что волны любви, любви к танцу, расходились вокруг меня, окутывая дымкой необыкновенного счастья.

Человек 30 танцоров, средний возраст лет 45-50. Они оставили все дела и самих себя, будничных, за дверями зала, надели одежду, которую не надевают каждый день, с трепетом и предвкушением достали из холщовых мешочков обувь, не предназначенную больше ни для чего, кроме танго — и растворились в ритмах и движениях.

А я сидела с камерой в руках и не могла глаз отвести от них. Какое же удовольствие разглядывать их лица! Сосредоточенные, сконцентрированные на выполнении каждого движения или наоборот, счастливо-расслабленные, отдавшиеся во власть интуиции и чувств... И шорох скольжения ног по паркету — как лучшая «приправа» к танго, какую только можно вообразить.

Я сидела и непроизвольно улыбалась, не беспокоясь о том, кто что подумает. И носки моих туфель едва заметно отсчитывали такт и шаги. И мне кажется, что я была бы счастлива уже тем, что смогла попасть на этот вечер, что получила возможность прикоснуться к этому таинству... Но чудеса случаются, и Золушке удалось потанцевать на заветном балу!

Я забыла о том, что, по сути, еще ничего не умею. Забыла о том, что все здесь — танцоры со стажем. Я забыла обо всем. Закрыла глаза и позволила музыке, интуиции и партнеру направлять меня. И ноги сами, помимо моей воли (и знаний-умений), вели меня в нужном направлении, делали фигуры, которые я и вообразить не могла. И я поняла, что самое важное в танго — не отличное знание. Главное — умение чувствовать: обостренно, болезненно, на грани... Главное — умение открыться и довериться партнеру, пускай всего на танец, и выстроить с ним связь, которая позволит двум телам оторваться от паркета и парить, лишь слегка касаясь земли, под музыку, имя которой — любовь.